— Мне принято говорить «вы»: я офицер!.. Говорите, пожалуйста, шепотом. Что вам здесь нужно?
— Как так «что нужно»? — несколько как бы опешил монах. — Я пришел к своим овцам духовным, а ты…
— Никаких овец тут нет, тут — защитники отечества… Прошу вас, оставьте нас сейчас же!
— Так я тебя взял и послушался такого! — буркнул монах.
— Иди доложи командиру батальона! — повернулся к Мартышину Бородатов.
Мартышин метнулся в темноту, успев только сказать при этом:
— Вот наказанье осподне!
— Я вас умоляю, батюшка, вернитесь в свою палатку, — очень просительно и учтиво, насколько мог себя осилить, проговорил Бородатов.
— Те-те-те!.. Три шага вперед! Разевай рот!.. Имя? — командным тоном, хотя даже и не в четверть своего голоса, но с выражением отозвался ему Иоанникий.
Это была придуманная им самим команда солдатам, которые говели у него на первой неделе шедшего теперь великого поста.