Таубе посмотрел на солнце, на него и неторопливо принялся доставать свои часы, говоря между тем:
— Я думаю, что это займет порядочно времени, а между тем мы имеем сейчас…
Они еще стояли на широкой мраморной лестнице, когда к ним подошла раскрасневшаяся от быстрой ходьбы девушка лет семнадцати на вид и, заметив между ними дородного и державшегося хозяином Таубе, протянула ему какой-то пакет, серый, казенного вида, спрашивая при этом и его и как бы всех прочих на лестнице:
— Ведь это здесь, мне сказали, помещается первый перевязочный пункт?
— Вы что, к раненому офицеру? — спросил ее Пирогов, разглядывая ее синюю бархатную шляпу с блондами и свежее лицо.
— Нет, я сюда, чтобы… — и девушка замялась, стараясь найти слово, которое заменило бы слово «служить», наконец, закончила:
— чтобы помогать…
— Кому помогать? И чем именно помогать? — недоуменно спросил Пирогов.
В это время Таубе, успевший уже вскрыть пакет и пробежать бумажку, обратился к нему с едва уловимой усмешкой в голосе:
— Чтобы понять это, Николай Иванович, надо ознакомиться с сопровождением, гласящим вот что: «Допускается распоряжением начальника гарнизона города Севастополя… к уходу за ранеными и больными воинами на первом перевязочном пункте дочь капитана 2-го ранга в отставке Варвара Зарубина с нижеписанного числа ноября месяца тысяча восемьсот пятьдесят четвертого года…» и прочее… Подписал генерал-лейтенант Моллер.