— Нет, не папа, а…
— Мама, что ли?
Витя даже улыбнулся, когда лейтенант упомянул о его матери, но промолчал.
— Понимаю, братец! Ты, не спросясь броду, лезешь в воду! Нет, голубчик, я даже никакого и права-то не имею принимать тебя, это во-первых, а затем-с, разве ты совершеннолетний, чтобы располагать собою?
— И Жерве попытался даже по-начальнически сдвинуть черные брови.
Но так как Витя после этого сразу как-то увял и стоял потупясь, то он слегка обнял его, заглянул сверху в его глаза и улыбнулся, хотя все-таки непреклонно, так что Витя раскраснелся вдруг, как от обиды, в пробормотал:
— А как же у вас на батарее за прислугу матросенок один?
— Николка Пишенков? Есть такой… Ну, братец, он ведь сирота, безотцовщина… Куда же ему деваться?
— Говорили матросы, что на-вод-чик даже! — презрительно, насколько мог, протянул Витя.
— Действует и по этой части, каналья, и неплохо действует! Глаз есть!