— С Камчатки…
— Что там?
— Все разнесли! Пропала Камчатка!..
— Как пропала? Взяли! — встряхнулся вдруг Витя.
— Не взяли… Ночью, должно быть, возьмут… Там и брать-то нечего…
Вала уж нет, амбразуры все засыпало, — ни одно орудие стрелять не может.
Камчатке конец!
Сикорокий был годом старше Вити, повыше его ростом, потоньше лицом и фигурой, карие глаза, по-женски округлый подбородок, несколько длинноватый прямой нос. Говорил, растягивая слова, но это от усталости. Вид имел безнадежный.
— Как это «Камчатке конец»? — совершенно ожил Витя, точно его подбросило. — У нас все разбито, а у них, ты думаешь, нет? Мы, что же, в белый свет стреляли, как в копеечку?
— И на Волынском редуте не лучше, чем на Камчатке, и на Селенгинском тоже, — вместо ответа сказал Сикорский, дожевывая сухарное тесто, а дожевав, спросил: