— Во-он мамка!
Женщина в белесом платочке, с худым, скуластым, успевшим уже загореть, не то обветриться лицом, выступила вперед из толпы.
— Уезжать надо с Катькой, а то, ну-ка, не убережешь ее тут, — обратился к ней Нахимов.
— Одна, что ль, у меня Катька? — отозвалась матроска. — Окромя ее, двое еще есть.
— Вот видишь ты! Трое, а ты их как бережешь? Скажешь, денег нет на отъезд, — приходи ко мне в штаб, там тебе выдадут пособие.
— Спасибо вам, Павел Степаныч, — низко поклонилась матроска, но Нахимов сказал, приглядевшись!
— Не вздумай только потом здесь остаться, взыщу-с!
— А может, замирение выйдет, ваше высокопревосходительство? — робея спросил жених Даши.
— Не жду-с! — решительно ответил Нахимов и нахмурился. — Никакого замирения пока что не может быть и не будет-с!