Но вот к нему подошел сам Пирогов. Как только осветили лежащего на матраце Иоанникия с двух сторон свечами, Пирогов сразу узнал того богатыря Пересвета, который стоял около окна в симферопольской гостинице «Европа», а перед тем потрясал своды этой «Европы» своими песнями из числа не дозволенных начальством.
— А-а! — протянул он, невольно улыбаясь, точно встретил хорошего старого знакомого. — И вы, батюшка, тоже попали в наш дом скорби! Чем же мы можем вам служить?
Но Иоанникий, прежде чем ответить, нашел нужным справиться:
— С кем же это я имею честь говорить?
— Я лекарь Пирогов.
— О-чень приятно познакомиться! — пророкотал монах, протягивая ему руку.
— Эх, приятности в этом, к сожалению, мало… Куда, в ноги ранены? — серьезно уже спросил Пирогов.
— Пока не в ноги, а только в ногу… Вот сюда, полюбуйтесь!
Иоанникий сам подтянул полы рясы, под которой все было в обильной загустевшей крови.
— Ох, он что-то очень спокойно относится к своей ране! — по-немецки обратился к стоявшему рядом с ним врачу Обермиллеру Пирогов, когда осмотрел рану. — Плохой признак… А рана серьезная: ногу придется отнять по коленный сустав.