Своего сынишку, казачка Федьку, спрашивала Степанида:
— Да в какую же сторону хоть пошел-то барин?
— В сторону в какую? — Федька крутил рыжей головой, задумываясь над таким простым вопросом: он просто не обратил на это внимания, хотя и сам отворял двери, когда выходил Василий Матвеевич.
И никто в доме этого не заметил: каждый день обычно гулял по своей усадьбе помещик Хлапонин в предсумеречное время, и гулять он мог, конечно, где ему вздумается, лишь бы были в сугробах протоптаны тропинки, чтобы не набрать снегу в высокие валяные ботики, так как это совсем уж не барское дело.
— А может, барин кататься поехали? — высказал кто-то на авось свою догадку.
Но кучер Фрол оказался дома; однако от него узнали, что барин заходил в конюшню, потом ушел.
— Куда же все-таки пошли они? — допытывалась Степанида. — По направлению по какому?
— Направлению? — Фрол был человек угрюмый, но обстоятельный; подумав, он ответил:
— От конюшни какая может быть еще направления? Не иначе на пруд подались, пиявков глядеть.
Так была найдена первая нить: на конюшне был, кататься не поехал; но если даже пошел оттуда в пиявочник, то что же делает он там так поздно?