Хотя и орудовал в доме шумоватый и легкий на руку становой, но барин-то Хлапонинки все-таки лежал на столе… Становой покричит и уедет, они останутся провожать барина на кладбище, забрасывать его гроб мерзлой землей, гадать на могите о новом барине, какой-то будет да когда-то еще будет…
А пока что — день тихий, не очень морозный; вьется ласковый легкий снежок, румянятся щеки, пар от дыхания подымается прямо кверху… Воли нет еще, положим, однако и барина над ними тоже нет, а что касается станового…
— Правов не имеет малого убивать!
— Правда истинная, не имеет!
В разрисованные морозом стекла окон, — не очень больших окон, чтобы не уходило из дома печное тепло, — глядела, хоть и мало что видела, деревня, и стало от нее сумеречно в доме… Конторщик, выглядывавший в дверь на крыльцо и слышавший крики: «Малого убивают!», вполголоса сказал становому:
— Отпустить, может, прикажете Гараську пока, ваше благородие? Все одно не уйдет ведь.
— Почему это «отпустить»? — грозно уставился было на него становой.
— Шумят что-то очень, лезут…
— Гна-ать их в шею! — заорал становой.
— А не пойдут если? — осторожно осведомился Петя.