Вздумалось как-то ни с того ни с сего одному певуну из солдат-охотцев затянуть в окопе в ясный нежаркий день хоровую песню:
Вни-и-из по ма-а-тушке-е, братцы, по Во-о-о… —
Как весь окоп подхватил вдруг согласно лихо и радостно:
Во-о-о-лге!
И потом уже пошло неудержимо:
По-о широ-о-окому, братцы, раз-до-о-о…
Эх, все раз-до-о-олью!
Не было в те времена более общенародной, более русской песни, как эта, в которую вложил русский человек столько горячей любви и к величавой красавице-кормилице реке, и к необъятным родным просторам, и к вольной воле…
Широкозвучная, полноголосая песня эта лилась, точно прорвавшись в этом месте из самой толщи земли, и допета была до конца, и ни одного выстрела не раздалось во время ее со стороны неприятельских окопов.
Этот импровизированный концерт русских солдат сказал о непобедимости их гораздо больше и гораздо более внятно, чем говорили это каждый день все орудия на всех бастионах.