Георгия заработал, и навешивал его ему сам адмирал Нахимов… Об этом могли быть разговоры у офицеров, но как ни радовался пластун Чумаченко, что и до штабс-капитана Хлапонина дошли о нем слухи, все-таки весь остаток этого дня неудержимо рвался из него наружу захороненный уже глубоко внутрь Терентий Чернобровкин.
Глубокого смысла полно небольшое слово «земляк».
Случилось раз, на люнете Белкина французский снаряд в мелкие клочья разнес, разорвавшись, одного солдата. Дело было ночью, а утром пришел на смену тому батальону, который стоял здесь в прикрытии, другой батальон того же полка, и один солдатик из этого батальона, назначенный на уборку площадки люнета, подобрал кусок сапога с оторванной ступнею в нем; пристально разглядывал он этот сапог и, наконец, сказал горестно:
— Пропал, значит, ты, Лавруха!
— Какой Лавруха? — спросили его.
— Ну, известно, седьмой роты он был… Кочетыгов Лавруха…
— Почем же ты признаешь, что Лаврухина эта остача?
— Это уж мне по каблуку видать, что его.
— Как это по каблуку видать?
— Ну, а то как же, брат? Ведь земляки мы с ним.