— Прикрывал отступление, ваше сиятельство, — очень отчетливо ответил бородинец.
— Мне показалось, что еще там кто-то стрелял в кустах…
— Никак нет, ваше сиятельство, я один там был, только я перебежку делал от куста к кусту. Он по дыму стреляет в меня, а я уж из другого места в него ловчусь. А ползуны мои этим временем дальше себе отползают.
— Ползуны? Какие ползуны? — не понял Горчаков.
— Которые раненые, ваше сиятельство… Я троих на себе принес, ну, там еще сколько-то осталось. Я им сказал: «Ползи, братцы, а я вас прикрывать буду…»
— Где же они ползут? Указать можешь?
— А как же не могу, ваше сиятельство! Их и отсюда видать… Вон за тем бугорчиком один прижук, да вот за тем кустиком, рыжеватым из себя, ешшо двоечка.
— Ну-ка, подбери их, ребята, — обратился Горчаков к казакам, и те снова погнали вниз своих косматых лошадей, тормозящих на спуске задними ногами.
— Тебя как звать? — спросил Горчаков солдата.
— Первой мушкатерской роты лейб-егерского Бородинского полка рядовой Шелкунов Матвей, ваше сиятельство, — приосанясь, не по форме несколько, но отчетливо ответил солдат.