Бросил гребок, с другими подбежал к нему.
— Что с тобой, товарищ?
У Митьки на лбу выступила испарина, глаза остеклились.
— Ослаб, братцы...
— Давай, иди на стан, — распоряжается Адрианов.
Митька пробует двинуться и снова оседает на выкат.
Никита с чахоточным Василием берут Митьку под мышки и ведут на стан. Обмякшие руки парня бессильно лежат на плечах ведущих его, голова болтается на груди.
— Такого молодого нельзя на эту работу ставить,— негодует Нейман.
— А я разве знаю силы каждого, трудно — не берись, — оправдывается Адрианов, начиная съемку золота.
В глубоком молчании следят рабочие за тем, как Адрианов очищает колоду и бутару от песка, как мало-по-малу в разных местах показываются тускло желтеющие золотинки. Вот они сгребаются в одну кучку и переправляются на черпачек. На глаз золотников двадцать есть. Теперь остается выбрать из ямок и щелей более мелкое золото. Адрианов выливает из бутылочки в колоду и бутару струю ртути. Растекаясь она растворяет в себе оставшееся золото, давая творожистую амальгаму. Амальгама снимается на исачек и нагревается на огне. Ртуть испаряется, и остается золото.