Онъ нетерпѣливо забарабанилъ но столу, и я чувствовалъ, что пора мнѣ уйти.
Съ остальными служащими я познакомился скоро, но совѣтовъ и указаній у нихъ не просилъ. Всѣ они жили по-европейски, носили европейскіе костюмы, и мое китайское платье и китайскія, пріобрѣтенныя въ пути привычки, видимо, смѣшили ихъ.
– Конечно, всю эту дрянь вы немедленно скинете… Она ненужна!.. Здѣсь привыкли къ намъ, и мы здѣсь въ полной безопасности… Развѣ вотъ пожелаете почтить вашъ пріѣздъ и кутнете вмѣстѣ съ нами въ китайской чайной… Отправляясь туда, необходимо одѣться по-китайски… А есть роскошныя… Знаете что, останавливайтесь вы пока у меня… Хотите?!. Комната у меня небольшая, но устроимся… – предлагалъ мнѣ Саша Воробьевъ, самый младшій изъ нашихъ конторщиковъ, симпатичный, русый, свѣжій юноша, съ яркимъ румянцемъ на бѣломъ лицѣ, котораго не успѣли еще испортить здѣшнія знойныя небеса.
Я отклонилъ его предложеніе и вернулся на постоялый дворъ къ Сянь-шаню. Тотъ еще не пришелъ, но госпожа Ханъ-Ми встрѣтила меня очень любезно; она была очень разговорчива и глаза ея весело блестѣли; повидимому, она уже успѣла выкурить трубочку, другую, своего „снадобья“.
– Пріятный городъ… пріятный городъ!.. – повторяла она. – Я зналъ, что это значило: дешевый опій, крѣпкій опій!..
– Есть рѣка, и на ней плаваютъ большія и маленькія суда!.. Я видѣлъ… Изъ воротъ видно!.. Ліенъ тоже ходила смотрѣть… – разсказывалъ Маджи.
– Зачѣмъ ты ходила? И когда это ты успѣла! – разсердилась мать.
– А тогда, когда мама спала!.. Она ходила!.. Одинъ прохожій сказалъ ей даже: вотъ хорошенькая дѣвушка, я бы очень хотѣлъ поцѣловать ее! – продолжалъ мальчикъ.
– Маджи!.. Да ничего подобнаго не было! – вскричала обиженно дѣвушка.
– Да, вотъ, было, было, не ври! А зачѣмъ показываешь лицо всякому?!.