Я взглянулъ на нее, на темнѣющій крошечный дворикъ, на небо съ зарей, потухающей надъ дальней панорамой города, прислушался къ знакомому гулу затихающихъ колоколовъ и вдругъ… рѣшилъ сказать ей все.
– Слушайте, Ліенъ: управляющій предлагаетъ вамъ годовое жалованье отца и… издержки… въ обратный путь…
Дѣвушка, видимо, не понимала.
– Зачѣмъ?.. А вы?!
– Я тоже… вѣрно скоро… уѣду… Мать настоятельно требуетъ, чтобы я… вернулся!..
Слова эти прозвучали для меня глухо, странно, точно чужія слова, и я сейчасъ же пожалѣлъ, что ихъ произнесъ. Но было поздно уже. Ліенъ вздрогнула, слегка наклонилась впередъ, грудь ея сильно заволновалась, затѣмъ она быстро овладѣла собой.
– Когда же это… Когда?… – спросила она чуть слышно.
– Не знаю… Не скоро… Послушайте, Ліенъ… Это не все… У меня есть… сбереженія… Я съ радостью… Вы мнѣ доставите величайшее наслажденіе… Это составитъ вмѣстѣ небольшую сумму, но вы… – заговорилъ я, и вдругъ почувствовалъ такое отвращеніе къ себѣ, что умолкъ.
– Ахъ! не то… не то! – сказала, подымаясь, Ліенъ.
– Да, Ліенъ, не то… – машинально повторилъ я.