– Слушай, Ліенъ! – пробовалъ я остановить дѣвушку. – Все это не такъ! Ты не справедливо приписываешь мнѣ… Тебѣ все это кажется… Повѣрь мнѣ, что я не такой… Я гадкій, злой, себялюбивый… Вотъ теперь покидаю васъ…

– Нѣтъ!.. нѣтъ!.. – шептала дѣвушка какъ бы про себя; она продолжала смотрѣть въ глубину дворика и прижималась плечомъ къ столбу. – Нѣтъ, нѣтъ! Ты долженъ! Тебѣ приказываетъ мать, и твоя обязанность вернуться къ роднымъ могиламъ… Ты чужестранецъ. А мы останемся, и останется вмѣстѣ съ нами вѣчный дождь и сырость, точно съ тобою ушла душа, точно пришла смерть. Это ничего, мы дѣти неба, не боимся смерти…

– Зачѣмъ же смерть?.. Наоборотъ… вы уѣдете къ себѣ въ родныя мѣста, вы купите себѣ кусокъ земли на имя Маджи… или устроите себѣ лавочку… Адресъ свой я вамъ оставлю… – принялся я успокоивать ее и тутъ же сообщилъ ей всѣ планы, только что составленные мною въ саду пагоды.

– А тогда что? – спросила послѣ нѣкотораго раздумья Ліенъ.

– Вы… замужъ выйдете! – добавилъ я съ досадой. – Вѣдь всѣ вы, китаянки, выходите замужъ!

– Нѣтъ, я не выйду! – быстро проговорила дѣвушка, оборачиваясь ко мнѣ. – Кто женится на мнѣ, дѣвушкѣ, отецъ которой исчезъ… Къ тому же всѣ думаютъ, что я…

– Да вы уѣдете въ мѣстность, гдѣ васъ не знаютъ…

– Нѣтъ, такія, какъ я, дѣлаются только… чайными пѣвицами… Замужъ ихъ берутъ только изъ-за денегъ… носильщики, лавочники… или старики и то… только какъ вторыхъ женъ!.. Слушай, И, небомъ ниспосланный господинъ мой, останься еще немного… годъ… полгода… Возьми меня… Пусть я буду такой въ дѣйствительности… какъ думаютъ всѣ… а затѣмъ… мнѣ все равно!.. – заговорила она страстно, наклоняясь ко мнѣ.

Я вздрогнулъ, отступилъ назадъ, и руки ея обхватили пустоту, затѣмъ онѣ жалко повисли и обняли столбъ. При свѣтѣ звѣздъ я замѣтилъ, что голова ея стыдливо склонилась на тяжело дышащую грудь. У меня стучало въ вискахъ, пахучій теплый воздухъ опьянялъ меня, но я понималъ, что ничего подобнаго случиться не можетъ… Я безсознательно повернулся и ушелъ, не переставая въ тоже время размышлять, что мнѣ отвѣтить ей…

На слѣдующій день я до завтрака ушелъ на заводъ. Я все время бился съ мыслями, боролся съ чѣмъ-то пламеннымъ и разнузданнымъ, что проснулось въ нѣдрахъ моей души, всю ночь вскипало и бурлило въ крови, не давало мнѣ успокоиться и уснуть. Я былъ во время занятій до того разсѣянъ, что это обратило вниманіе моихъ сослуживцевъ.