По утру ихъ грубо растолкали вооруженные бамбуками служителя и погнали въ другое зданіе, болѣе близкое къ улицѣ. Зданіе представляло обширный каменный сарай съ дверями на крѣпкомъ затворѣ и маленькимъ рѣшетчатымъ окномъ. На земляномъ полу вдоль стѣнъ сидѣли и лежали во множествѣ люди, исключительно мужчины. Въ окно глядѣла морская даль съ бѣгущими по ней кораблями и доносился глухой говоръ портовой жизни…
––––
Съ тѣхъ поръ въ продолженіе многихъ лѣтъ братья Шанги видѣли эту жизнь не больше, чѣмъ въ такое окошечко. Они проплыли океанъ, посѣтили сотни городовъ, проѣхали по желѣзнымъ дорогамъ тысячи миль и не меньше прошли пѣшкомъ, но все время окружали ихъ такія же стѣны, затворы, рѣшетки, надъ спинами ихъ свистѣла та же плеть. Въ то время они лучше узнали бѣлыхъ и убѣдились, что эти жестокія существа суть дѣйствительно потомки „гуся и обезьяны“. За трудъ и покорную сдержанность они при всякомъ удобномъ случаѣ издѣвались надъ желтокожими „кули“, били ихъ и оскорбляли. Братья не осмѣливались никуда отлучаться изъ своихъ грязныхъ жилищъ, гдѣ вмѣстѣ съ ними страдали такіе же черноголовые, забитые, озвѣрѣлые „сыны Поднебесья“. Отдыхомъ и утѣшеніемъ для нихъ былъ исключительно трудъ, всепоглощающій, напряженный трудъ… Только во время работы они сознавали себя людьми, и затихала немного гложущая ихъ тоска…
И труда этого имъ не жалѣли.
– Зачѣмъ жить, Ю-Лянгъ? – спросилъ какъ-то Шангъ-Си, взглядываясь въ безконечно-унылую линію желѣзнодорожной насыпи, которую они воздвигали.
– Пока мы живы, мы можемъ еще увидѣть Китай!.. – порывисто отвѣтилъ Ю-Лянгъ.
– О, да, желтыя ущелья Гань-Су… Я ихъ вижу, братъ, каждый день, когда собираюсь заснуть… Помнишь, какъ волновалась пшеница на высокихъ пажитяхъ въ хорошіе года?.. Такой пшеницы, не бываетъ нигдѣ… Помнишь, какъ мы „играли въ слона“ съ маленькимъ Хонгъ-Ю?.. Мальчуганъ вѣрно уже выросъ…
– Чего стали!?. – раздался за ними хриплый окрикъ. Братья замолкли и дружно взмахнули лопатами.
Такъ проходили дни, мѣсяцы, годы. Долги ихъ почти не уменьшались. Ю-Лянгъ пробовалъ было проникнуть въ тайны этихъ удивительныхъ расчетовъ, и ему были даже предъявлены бумаги и выкладки, изъ которыхъ онъ понялъ одно только, что они продались въ вѣчное рабство.
Разъ какъ-то въ ихъ кварталъ ворвалась толпа вооруженныхъ бѣлыхъ, колола и рубила ихъ, беззащитныхъ, пока не пришли войска и бѣлые не подрались съ бѣлыми… Вскорѣ послѣ того ихъ погнали къ морю и посадили на корабль. Прошелъ слухъ, что ихъ отправляютъ въ Китай.