– Нѣтъ, Петручанъ! Они долго живутъ!.. – отвѣтила дрожащимъ голосомъ женщина. – Поѣзжай дальше!
Петручанъ подозрительно взглянулъ на дорогу и заколебался, затѣмъ схватилъ оленей и повелъ, стараясь держаться возможно дальше отъ таинственныхъ слѣдовъ. Женщина уже не закрывала лица, хотя жестокій морозъ больно щипалъ ей щеки, лобъ и носъ. Ея черные тусклые глаза грустно глядѣли на слѣды, возбуждающіе такой ужасъ въ ея товарищѣ. Сердце ея билось учащенно, спертое, неровное дыханіе мѣшало итти.
– Господи!.. Даже этотъ уродъ боится!..
Они прошли еще нѣсколько сотъ шаговъ. Опять Петручанъ остановилъ оленей. На этотъ разъ онъ сдѣлалъ это до того стремительно, что животныя задними ногами повскакивали на тальниковыя облучки нартъ. Самъ якутъ высоко подпрыгнулъ, поднялъ вверхъ руки, поджалъ колѣни, какъ будто порывался улетѣть немедленно отъ замѣченнаго на дорогѣ предмета. Мѣховое покрывало его капора совсѣмъ отстегнулось, и изъ мѣховой оторочки выглянуло противное лицо – плоское, прыщеватое, съ провалившимся носомъ и маленькими гноящимися глазками. Якутъ былъ смертельно блѣденъ, крупныя капли пота выступили на его верхней губѣ.
– Анка!.. Смотри… Видѣла?!. Кровь… – шепталъ онъ упавшимъ голосомъ. – Нѣтъ, дальше не поѣду! Ни за что не поѣду… Пусть лопнутъ глаза мои, если поѣду… Кровь…
Дѣйствительно, тотъ, кто до нихъ прошелъ здѣсь, истекалъ кровью. Она образовала вдоль слѣдовъ ровную нить большихъ и мелкихъ алыхъ крапинокъ съ желтымъ ободкомъ. Анка съ ужасомъ глядѣла на эти знаки страданія.
– Мужчина или женщина? – спросила она.
Петручанъ заглянулъ внутрь одного изъ ножныхъ отпечатковъ.
– Кто его знаетъ? Кажись, женщина…
– Голубчикъ, милый Петручанъ, поѣзжай еще немного. Крикнемъ сначала, а затѣмъ поѣдемъ. Хорошо?