– Не болтай!.. Только пугаешь… Мы и такъ едва стоимъ… – шутилъ Теченіе, вгоняя изо всей силы новый столбъ въ дно. Грегоре́й держалъ балку, Теченіе колотилъ ее толстымъ полѣномъ, а вода внизу съ шипѣніемъ завивала пѣнистыя змѣйки кругомъ новаго врага ея быстрины. Къ вечеру рыбаки едва добрались съ работою до половины русла и вернулись домой усталые и голодные. Уже издали они замѣтили отсутствіе огня на каминѣ, дымъ не струился изъ трубы въ достаточномъ обиліи, и въ окнахъ не было видно свѣта.
– Не сварила, должно, быть ужина, проклятая баба!.. – бѣсился Теченіе.
Въ темной юртѣ царила глубокая тишина. Кутуяхсытъ проснулась только тогда, когда они растопили огонь.
– Съ голоду я, уснула… – объяснила имъ старуха, – Мергень все унесла. Взяла лучшій котелъ, топоръ, ножъ, вещи собрала въ узелъ и пошла… Спрашиваю ее: куда? Молчитъ, точно не человѣкъ говоритъ къ ней… Лучшій котелъ, топоръ, ножъ, вещи собрала въ узелъ и всю пищу… Говорю ей, молчитъ; точно не человѣкъ… – повторяла обиженно старуха.
– Ножъ, топоръ, самый лучшій котелъ… – бормоталъ изумленно Теченіе. Онъ бѣгло осматривалъ оставшіяся хозяйскія принадлежности.
– Охъ-сіэ! Да вѣдь она взяла и мою сѣть, лучшую сѣть… Пожалуй, что и лодку увела… – добавилъ онъ испуганно и выскочилъ вонъ изъ юрты; другіе послѣдовали за нимъ.
– Ну и дьяволъ!.. Пусть ее не минуетъ гибель!.. Язви ее проказа въ самое сердце. Взяла все!
– Оставила насъ, все равно, безъ рукъ… Завтра въ ротъ положить нечего будетъ… Сѣти-то на озерѣ, а она лодку. Побей ее громъ!.. – горячился рыбакъ.
Онъ сейчасъ же хотѣлъ строить плотъ и отправляться за сѣтями, но Грегоре́й остановилъ его.
– Навѣрно взяла ихъ… Только попусту ночь промаешься… Язва она, извѣстно!.. Ну ее къ чорту!..