На берегу стояла Мергень, голое ея тѣло блестѣло въ лунномъ свѣтѣ, какъ бронза, въ рукахъ изгибался натянутый лукъ.
– Подожди, проклятая вѣдьма, князь сказалъ, – устроятъ на тебя облаву, спромышляютъ тебя, какъ дикаго звѣря!..
Въ отвѣтъ она пустила имъ стрѣлу и попала въ бортъ лодки. Большой кусокъ доски отлетѣлъ съ шумомъ въ воду.
– Бѣжите!?. О, мужчины… о, воины, которыхъ можно сдуть въ воздухъ, поставивъ себѣ на ладони!..
– Не всѣ разбойники, какъ ты… Никого не жалѣютъ… – воскликнулъ Грегоре́й. Якутка злобно засмѣялась.
Два дня спустя исчезъ Теченіе. Испуганные жители юрты не знали, что и подумать. Грегоре́й предпринялъ розыски вдоль озера, предполагая, что рыбакъ утонулъ. Но ни тѣла, ни лодки не нашелъ, хотя была на озерахъ волна, и ихъ бы гдѣ-нибудь непремѣнно выкинуло. Слѣдовъ медвѣдя тоже Грегоре́й не нашелъ.
– Убила его? – рѣшили они молча про себя, не смѣя подѣлиться другъ съ другомъ печальной догадкой.
Опять остались они безъ пищи и безъ средствъ добывать ее. Корову общество и не думало послать имъ. Въ отчаяніи Анка рѣшилась еще разъ сходить къ князю.
Въ этотъ разъ она прошла по хорошей дорогѣ и попала къ князю относительно быстро и безъ приключеній. Зато приняли ее тамъ совсѣмъ иначе. Князь кричалъ на нее, ругался, грозилъ сжатыми кулаками и навѣрное билъ-бы ее, еслибъ не опасался прикоснуться къ ней. Не дали ей подаянія, даже поѣсть не дали, какъ слѣдуетъ. Якутъ верхомъ на лошади, съ копьемъ въ рукахъ, погналъ ее обратно домой. Дрожащая, ослабѣвшая съ голоду и волненія, она чуть плелась. Только видъ коровы, которую всадникъ велъ привязанную за собою, да жалобные возгласы теленка, который навьюченный болтался въ корзинѣ съ боку сѣдла всадника, поддерживали ея силы и бодрость.
– Наконецъ… есть!.. – шептала она спекшимися губами.