„Срокъ“ былъ близокъ. Вскорѣ текло вездѣ. Холодная вода не располагаетъ людей къ дружбѣ, тѣмъ не менѣе жители юрты не ссорились. Не съ кѣмъ было ссориться. Анка съ мягкой веселостью устраняла всякій поводъ къ недоразумѣнію. Иногда Грегоре́й, кости котораго опять стали ныть съ началомъ ненастій, пробовалъ привередничать.
– Эти женщины всегда… – начиналъ онъ.
– О, да! ужасно глупыя эти женщины! – соглашалась Анка. – Любятъ васъ, берегутъ, работаютъ на васъ, дѣтей вамъ рожаютъ, няньчаются съ ними… да еще слушаются… Пусть бы лучше всѣ, какъ Мергень…
– Сейчасъ – Мергень? Зачѣмъ Мергень? – ворчалъ смущенный якутъ.
А то въ другой разъ, когда онъ особенно сердился, взяла его Анка за руку и подвела къ огню.
– Погрѣйся, старикъ, погрѣйся и сознайся, что сегодня тебѣ хуже, что опять мучаютъ тебя суставы… Садись къ теплу, авось полегчаетъ!
– Какой полегчаетъ?!. Вездѣ на голову каплетъ!
– Пусть каплетъ! Не потонемъ, дастъ Богъ! Придетъ ведро, глины на крышу накидаемъ… На всегда останется!
Сама Анка не уставала работать. Она пользовалась малѣйшимъ перерывомъ въ дождѣ и бѣжала – легко одѣтая, въ дырявой обуви – на лугъ за сѣномъ для Лысанки, на рѣчку осмотрѣть „морду“ или плыла на озеро провѣдать сѣти.
– Награди ее Господь!.. Сжалился Онъ надъ нами грѣшными и послалъ ее ради облегченія мученій нашихъ!.. – благословляла ее не разъ громко многострадальная Кутуяхсытъ.