— Къ чему же вамъ раздѣваться? спросила Доротея.
— Чтобы узнать, есть-ли у меня родимое пятно, о которомъ упоминалъ вашъ отецъ, отвѣчалъ Донъ-Кихотъ.
— Для этого не къ чему вамъ раздѣваться, отвѣчалъ Санчо; у вашей милости, я знаю, есть такое родимое пятно на самой серединѣ спины, это знавъ, говорятъ, великой силы.
— И довольно, сказала Доротея: къ чему эта щепетильная точность между друзьями. Пусть пятно будетъ на плечѣ или на спинѣ, или гдѣ ему угодно, все равно, лишь бы оно было. По всему видно, что добрый отецъ мой угадалъ этого рыцаря, продолжала она, и я нашла его въ лицѣ господина Донъ-Кихота; это несомнѣнно о немъ говорилъ король отецъ мой, потому что примѣты его лица вполнѣ соотвѣтствуютъ великой славѣ, стяжанной имъ не только въ цѣлой Испаніи, но даже въ цѣломъ Ламанчѣ. И кромѣ того, не успѣла я высадиться въ Оссунѣ, какъ уже услышала про такіе подвиги его, что сердце мое сейчасъ же сказало мнѣ, кого именно слѣдовало мнѣ искать.
— Позвольте узнать, однако, какъ это вы высадились въ Оссунѣ; Оссуна кажется не приморскій городъ, сказалъ Донъ-Кихотъ. Но прежде чѣмъ успѣла отвѣтить Доротея, отвѣтилъ священникъ.
— Принцесса вѣроятно хотѣла сказать, что высадившись въ Малагѣ, она въ Оссунѣ услышала про ваши подвиги.
— Да, да, да… сказала Доротея.
— Дѣло совершенно ясное, замѣтилъ священникъ Теперь, ваше высочество, можете продолжать вашъ разсказъ.
— Я кончила его, сказала Доротея; и могу только добавить, что это было великимъ счастіемъ для меня — встрѣтить рыцаря Донъ-Кихота. Благодаря ему, я уже вижу себя царицей и властительницей своего царства; потому что великодушный рыцарь обѣщалъ послѣдовать за мною туда, куда я поведу его. А поведу я его противъ Пантофиландо Мрачнаго взора, да поразитъ онъ этого великана и возвратить мнѣ то, что измѣнникъ похитилъ у меня, поправъ всякіе законы божескіе и человѣческіе. И рыцарь поразитъ его, какъ сказано въ пророчествахъ отца моего Тинакоріо мудраго, записавшаго это въ своихъ книгахъ по гречески или по халдейски, навѣрное не знаю, потому что я неграмотная, и прибавившаго, что если рыцарь побѣдитель захотѣлъ бы послѣ побѣды жениться на мнѣ, то я должна, безъ возраженій исполнить его желаніе и передать въ его обладаніе себя и свое царство.
— Что скажешь на это, другъ мой Санчо, отозвался Донъ-Кихотъ; иль ты не видишь, что совершается передъ твоими глазами? Нѣтъ ли у насъ теперь и царства, въ которомъ мы можемъ царствовать, и невѣсты, на которой можемъ жениться.