Доротея отвѣчала, что она часто читала, отъ скуки, эти книги, и какъ бы въ оправданіе свое прибавила, что не зная хорошо расположенія провинцій и приморскихъ городовъ, она за удачу сказала, что высадилась въ Оссунѣ.
— Я это замѣтилъ, сказалъ священникъ, и поспѣшилъ исправить вашу ошибку. Но согласитесь, не странно ли видѣть, какъ этотъ несчастный человѣкъ легко вѣритъ всевозможнымъ небылицамъ, если только онѣ походятъ на разную чушь, вычитанную имъ въ его книгахъ.
— Да, сказалъ Карденіо, это такое неслыханное, такое странное помѣшательство, что если-бы нарочно захотѣть, и тогда, мнѣ кажется, трудно было бы выдумать, что-нибудь подобное.
— Но еще удивительнѣе то, замѣтилъ священникъ, что стоитъ только оставить этотъ сумбуръ и заговорить съ нимъ о чемъ-нибудь другомъ, и вы его не узнаете; такъ судитъ онъ обо всемъ ясно, толково и умно; — безъ этого несчастнаго рыцарства, увѣряю васъ, всякій призналъ бы его за человѣка высокаго и просвѣщеннаго ума.
Глава XXXI
Донъ-Кихотъ между тѣмъ продолжалъ начатый разговоръ съ Санчо:
— Другъ мой! сказалъ онъ ему, помиримся, забудемъ старое и скажи мнѣ теперь, безъ злобы и досады, какъ и гдѣ ты увидѣлъ Дульцинею? Что дѣлала она? Что сказалъ ты ей? Что она отвѣтила? Что выражало лицо ея, когда она читала мое письмо? Кто тебѣ переписалъ его? Словомъ, говори все, что найдешь нужнымъ, ничего не прибавляя, для умноженія моей радости, и ничего не убавляя, для уменьшенія ея.
— Сказать вамъ правду — отвѣчалъ Санчо, письма вашего никто не переписывалъ, потому что я его вовсе не относилъ.
— Ты правъ, сказалъ Донъ-Кихотъ, я нашелъ его черезъ два дня послѣ твоего отъѣзда въ моемъ бумажникѣ, и это страшно огорчило меня. Я не зналъ, что станешь ты дѣлать, не находя письма, — и все ожидалъ не вернемся-ли ты.
— Да я бы и вернулся, отвѣчалъ Санчо, еслибъ не запомнилъ его наизусть; я повторилъ его одному церковнику, который списалъ письмо съ моихъ словъ — и сказалъ, что хотя на своемъ вѣку попереписывалъ онъ много разныхъ писемъ, но такого хорошаго не случаюсь еще писать ему.