— Ты правъ, Санчо, сказалъ рыцарь; и я уничтожаю обѣтъ мой относительно мщенія, но онъ остается въ полной силѣ, касательно той жизни, которую я стану вести, пока не добуду силою, или какимъ бы то ни было способомъ, и у кого бы то ни было шлемъ, подобный потерянному мною. Не думай, чтобы я говорилъ это на вѣтеръ; нѣтъ. У меня есть передъ глазами примѣръ, которому я послѣдую. Судьба моего шлема напоминаетъ маѣ шлемъ Мамбрена, такъ дорого стоившій Сакрипанту.
— Чорту даете вы всѣ эти обѣты, — скажу я вамъ, проговорилъ Санчо, потому что они вредны для здоровья и тяжелы для совѣсти. Подумайте: что станемъ мы дѣлать, если долго не встрѣтимъ ни одного человѣка съ шлемомъ на головѣ? Неужели вы станете нее время спать, не раздѣваясь, ночевать — подъ открытымъ небомъ и дѣлать много другихъ глупостей, выдуманныхъ этимъ полуумнымъ старикомъ, маркизомъ Мантуанскимъ. Подумайте о томъ, что по этимъ дорогамъ не ѣздятъ вооруженные люди, а только крестьяне, извощики и погонщики муловъ, не только не носящіе шлемовъ, но даже и не слыхавшіе про нихъ.
— Другъ мой! ты очень ошибаешься, отвѣчалъ Донъ-Кихотъ. Вѣрь мнѣ: не пройдетъ и двухъ часовъ, какъ мы увидимъ больше вооруженныхъ воиновъ, чѣмъ сколько собралось ихъ нѣкогда подъ стѣнами Албраки, въ которой скрывалась прекрасная Анжелика.
— Да будетъ такъ. Дай Богъ, чтобъ все шло хорошо и чтобъ я скорѣй получилъ этотъ островъ, обходящійся мнѣ такъ дорого, сказалъ Санчо.
— Повторяю тебѣ еще разъ, не унывай Санчо, продолжалъ Донъ-Кихотъ; потому что еслибъ не оказалось острова, то не имѣемъ ли вы королевствъ Донимарскаго и Собардискаго, которыя пристанутъ тебѣ, какъ перстень къ пальцу. Но довольно объ этомъ. Загляни-ка въ сумку, не найдешь ли ты тамъ чего нибудь съѣстнаго, и если найдешь, то закусимъ и потомъ отыщемъ какой нибудь замокъ, въ которомъ можно будетъ провести ночь и приготовить чудесный бальзамъ, потому что у меня страшно болитъ ухо.
— Есть у меня не много луку, кусокъ сыру и нѣсколько ломтей хлѣба, но всего этого вѣроятно не станетъ ѣсть такой славный рыцарь, какъ вы, отвѣтилъ Санчо.
— Какъ дурно ты меня знаешь, Санчо, сказалъ Донъ-Кихотъ. Вѣрь мнѣ: странствующіе рыцари составляютъ славу свою въ томъ, чтобы по цѣлымъ мѣсяцамъ ничего не ѣсть, и когда рѣшаются наконецъ перекусить, то довольствуются тѣмъ, что попадется подъ руку. Ты не сомнѣвался бы въ этомъ, еслибъ прочелъ столько рыцарскихъ книгъ, какъ я. Ни въ одной изъ нихъ не читалъ я, чтобы странствующіе рыцари ѣли иначе, какъ при случаѣ, или на какомъ нибудь блестящемъ праздникѣ, устраивавшемся въ честь ихъ, нее остальное время они питались чуть ни однимъ воздухомъ. Конечно, они не могли, по закону природы, обходиться совершенно безъ пищи, и поэтому нужно думать, что въ лѣсахъ и пустыняхъ они питались такими же грубыми яствами, какъ тѣ, которыя ты мнѣ теперь предлагаешь и которыми я вполнѣ удовольствуюсь. Перестань же кручиниться о томъ, что меня радуетъ; и не думай пересоздавать міръ, а въ особенности временемъ освященные обычаи странствующихъ рыцарей.
— Я, ваша милость, отвѣчалъ Санчо, человѣкъ не грамотный, какъ я уже имѣлъ честь докладывать вамъ, и потому не знаю обычаевъ странствующихъ рыцарей, но съ этихъ поръ стану наполнять котомку мою сухими плодами для васъ, какъ для рыцаря, и чѣмъ нибудь болѣе питательнымъ для самаго себя, неимѣющаго чести быть рыцаремъ.
— Санчо! возразилъ Донъ-Кихотъ, я не говорю, чтобы странствующіе рыцари должны были непремѣнно питаться одними сухими плодами, я утверждаю только, что въ большей части случаевъ имъ приходилось питаться этою скудною пищею, прибавляя къ ней: нѣкоторыя травы, которыя они умѣли выбирать съ такимъ искуствомъ, съ какимъ съумѣю выбрать ихъ и я.
— Великая это вещь знать травы, сказалъ Санчо, и если я не ошибаюсь, то намъ придется не разъ воспользоваться вашимъ умѣньемъ. Теперь же, вотъ что Богъ посылаетъ намъ, прибавилъ онъ, вынимая изъ котомки провизію и принимаясь съ своимъ господиномъ уничтожать ее съ большимъ апетитомъ. Закусивъ и взобравшись одинъ на коня, другой на осла, наши искатели приключеній пустились въ дальнѣйшій путь, желая найти засвѣтло какое нибудь убѣжище на ночь. Но скоро наступившая тьма заставила ихъ отказаться отъ надежды найти то, что искали они, и Донъ-Кихотъ рѣшился пронести ночь у встрѣченныхъ имъ пастушьихъ шатровъ. На сколько печаленъ былъ Санчо, обманутый въ своихъ ожиданіяхъ ночевать въ какой нибудь деревнѣ, на столько счастливъ былъ Донъ-Кихотъ, собираясь спать подъ кровомъ синяго неба, въ сіяньи лучезарныхъ звѣздъ, увѣренный, что подобные случаи болѣе и болѣе доказывали ему его призваніе быть странствующимъ рыцаремъ.