— Да будетъ такъ, отвѣчалъ Санчо. Теперь же пустимся въ путь и постараемся отыскать гдѣ-нибудь убѣжище на ночь. Дай только Богъ, чтобы намъ опять не наткнуться на новыхъ очарованныхъ мавровъ, на новыя привидѣнія, одѣяло и тому подобныя очарованія, потому что иначе въ чорту пошлю я наконецъ все это рыцарство.
— Помолись Богу, и веди меня куда знаешь, отвѣчалъ Донъ-Кихотъ. На этотъ разъ я предоставляю тебѣ свободный выборъ нашего ночлега. Но прежде, ощупай мою правую верхнюю челюсть и скажи — сколькихъ у меня не хватаетъ тамъ зубовъ, потому что я чувствую въ этомъ мѣстѣ невыносимую боль.
Санчо всунулъ ему въ ротъ руку, и ощупавъ челюсть сверху до низу, спросилъ Донъ-Кихота, сколько насчитывалъ онъ здѣсь прежде зубовъ.
— Четыре совершенно здоровыхъ, отвѣчалъ Донъ-Кихотъ, не считая глазнаго.
— Такъ-ли? еще разъ спросилъ Санчо.
— Говорю тебѣ, четыре, если только не пять, повторялъ рыцарь, потому что мнѣ не выдернули ни одного зуба, и ни одинъ не выпалъ самъ собою.
— Ну теперь съ этой стороны, внизу, у вашей милости остается всего два съ половиною зуба, а вверху нѣтъ ни цѣлыхъ, ни половинныхъ; здѣсь хоть шаромъ покати, такъ все гладко.
— О, злая судьба моя! грустно воскликнулъ Донъ-Кихотъ при этомъ прискорбномъ извѣстіи. Лучше бы мнѣ было лишиться дѣвой руки, потому что ротъ безъ зубовъ похожъ на мельницу безъ жернова, и зубъ для насъ драгоцѣннѣе алмаза. Но, что дѣлать! Мы должны безропотно переносить всевозможныя бѣдствія, обрекши себя однажды на тяжелую жизнь странствующаго рыцаря. Забудемъ же о нихъ, мой другъ, и съ Богомъ пустимся въ дорогу. Сегодня я безпрекословно послѣдую за тобою.
Санчо послушался Донъ-Кихота, и направился по тому пути, гдѣ онъ расчитывалъ скорѣе всего найти какое-нибудь убѣжище на ночь, не слишкомъ удаляясь, однако, отъ многопосѣщаемой въ этомъ мѣстѣ большой дороги. Между тѣмъ, какъ они медленно подвигались впередъ, — жестокая боль, чувствуемая Донъ-Кихотомъ въ челюстяхъ, не позволяла имъ ѣхать быстрѣе, — Санчо, чтобы какъ-нибудь размыкать свою тоску-кручину, сказалъ своему господину: