Услышавъ то, что говорилъ теперь Донъ-Кихотъ, это не счелъ бы его умнымъ и благороднымъ человѣкомъ. Но онъ заговаривался, какъ уже упоминаемо было много и много разъ въ этой большой исторіи только тогда, когда дѣло касалось рыцарства; во всѣхъ другихъ случаяхъ онъ обнаруживалъ здравый и воспріимчивый умъ; такимъ образомъ слова его на каждомъ шагу противорѣчили дѣйствіямъ, а дѣйствія словамъ. Но въ поданныхъ имъ Санчо совѣтахъ, умъ и безуміе его достигаютъ самой высокой степени.
Санчо слушалъ Донъ-Кихота чрезвычайно внимательно и, твердо рѣшившись слѣдовать его совѣтамъ, старался всѣми силами запомнить ихъ, чтобы счастливо губернаторствовать на своемъ островѣ.
— Что касается управленія своимъ дѣломъ и самимъ собой, продолжалъ Донъ-Кихотъ, то прежде всего, Санчо, я посовѣтую тебѣ обстричь ногти и не подражать въ этомъ отношеніи нѣкоторымъ людямъ, вообразившимъ, въ своемъ невѣжествѣ, будто большіе ногти украшаютъ руки, точно они отращиваютъ себѣ дѣйствительно ногти, а не грязные и отвратительные вороньи когти.
«Не показывайся никогда безпорядочно одѣтымъ, въ дырявомъ платьѣ; — это признакъ лѣнивой и малодушной натуры; если только человѣкъ не съ умысломъ одѣвается небрежно, какъ думали о Цезарѣ«.
«Пощупай хорошенько пульсъ своей должности и узнай, что можетъ она дать тебѣ; и если ты увидишь, что ты въ состояніи одѣть прислугу въ ливреи, сдѣлай ей ливреи, не блестящія и странныя, а чистыя и удобныя. Но только раздѣли ихъ между слугами твоими и бѣдными, и если ты будешь въ состояніи одѣть шесть пажей, одѣнь трехъ, а остальныя отдай тремъ бѣднымъ. Тогда у тебя будетъ три пажа на небѣ и три на землѣ; это новый способъ содержать прислугу, неизвѣстный знатнымъ».
«Не ѣшь никогда луку и чесноку, чтобы запахъ ихъ не выдалъ твоего происхожденія. Ходи тихо и чинно, но не до такой степени, какъ будто ты прислушиваешься въ самому себѣ; всякая натяжка не хороша. Ѣшь за обѣдомъ немного, за ужиномъ еще меньше; потому что здоровье цѣлаго тѣла вырабатывается въ желудочной лабораторіи».
«Соблюдай умѣренность въ питьѣ, помня, что голова отягченная виномъ не умѣетъ ни сохранить тайны, ни сдержать слова. «
«Никогда не рыгай и не двигай за столомъ челюстьми».
— Вотъ этотъ совѣтъ, перебилъ Санчо, я непремѣнно запомню и постараюсь исполнять его, потому что я то и дѣло рыгаю.
— Санчо, продолжалъ Донъ-Кихотъ, не примѣшивай ты также въ словамъ своимъ столькихъ пословицъ, какъ это ты дѣлаешь обыкновенно. Пословицы, это безспорно кратко высказанныя истины, но ты ихъ до такой степени насильно вытаскиваешь за волоса, что въ твоихъ устахъ онѣ болѣе походятъ на чепуху, чѣмъ на истину.