— И отлично, перебилъ Санчо; теперь предположи, мой милый, что ты ужь описалъ ее съ ногъ до головы и скажи, чего тебѣ нужно отъ меня? говори прямо безъ поворотовъ и оборотовъ, безъ удлиненій и растягиваній.
— Я бы хотѣлъ, ваша милость, отвѣтилъ крестьянинъ, чтобы ваша милость сдѣлали милость пожаловали мнѣ письмецо въ отцу моей невѣстки и попросили бы его поскорѣе сыграть эту свадьбу, потому что мы, слава Богу, ни богатствомъ, ни родомъ, словомъ ничѣмъ не можемъ гордиться одинъ передъ другимъ. И, если говорить правду, такъ въ моемъ сынѣ, ваша милость, сидитъ чортъ, и нѣтъ того дня, чтобы злые духи не смутили его три или четыре раза; чортъ его разъ дернулъ упасть въ огонь, и оттого лицо у него стало похоже на старый пергаментъ, такое оно морщинистое, и глава у него немного текущіе и гноящіеся. Но за то характеръ у него просто ангельскій, и еслибъ не дулся и не мучилъ онъ самъ себя, такъ это былъ бы святой человѣкъ.
— Больше ничего тебѣ не нужно? спросилъ Санчо крестьянина.
— Нужно бы еще, да только боюсь я сказать, проговорилъ крестьянинъ. Ну, да куда не шло, не должно же это сгнить у меня въ желудкѣ. Я бы, ваша милость, осмѣлился просить васъ, чтобы вы помогли хозяйству моего бакалавра и пожаловали ему триста или шестьсотъ червонцевъ въ приданое; вы сами знаете, нужно же молодымъ кое-что имѣть, чтобы жить своимъ хозяйствомъ, чтобы не попрекали ихъ тесть и свекоръ.
— Не нужно ли тебѣ еще чего-нибудь? спросилъ Санчо; говори, пожалуйста, не стыдись.
— Нѣтъ, ничего мнѣ больше не нужно, сказалъ крестьянинъ. Въ отвѣтъ на это разъяренный губернаторъ всталъ съ своего сидѣнья и, схвативши кресло, гнѣвно закричалъ:
— Клянусь Богомъ, болванъ, мужикъ, невѣжа, если ты не исчезнешь сію же минуту изъ моихъ глазъ, такъ я раскрою тебѣ черепъ этимъ стуломъ. А ты рисователь дьяволовъ, бездѣльникъ, сволочь ты этакая, нашелъ ты время просить у меня шестьсотъ червонцевъ! Гдѣ я тебѣ возьму ихъ, болванъ! и если бы даже они были у меня, такъ съ какой радости я бы далъ тебѣ ихъ, безтолковый мужикъ! Мнѣ что за дѣло до всѣхъ твоихъ параличныхъ и до Мигуэль Турры. Вонъ отсюда, или клянусь жизнью герцога, моего господина, я сдѣлаю то, что сказалъ. Ты, какъ я вижу, вовсе не изъ Мигуэль Турры, а какой-то хитрый плутъ, котораго чортъ изъ ада прислалъ искушать меня. Скотина! я губернаторомъ всего полтора дня, и ты хочешь, чтобы ужь я шестьсотъ червонцевъ припасъ для тебя.
Метръ-д'отель подалъ знакъ крестьянину уйти, и крестьянинъ, понуривъ голову, вышелъ, притворяясь, будто онъ страхъ боится, чтобы губернаторъ не привелъ въ исполненіе своихъ угрозъ; плутъ превосходно сыгралъ свою роль.
Но оставимъ Санчо съ его гнѣвомъ и пожелавъ ему успокоиться, возвратимся къ Донъ-Кихоту, котораго мы оставили съ лицомъ, покрытымъ компрессами, заживлявшими раны, нанесенныя ему котомъ. Рыцарь поправился отъ этихъ ранъ не ранѣе недѣли. Этимъ времененъ съ нимъ случилось то, что Сидъ Гамедъ обѣщаетъ разсказать съ тою же точностью и правдивостью, съ какими онъ разсказываетъ самыя мелочныя происшествія этой исторіи.