— Какъ понимать ваши слова: еслибъ это было дѣйствительно такъ? спросилъ Донъ-Кихотъ.
— Да такъ, что я сомнѣваюсь, отвѣчалъ Лорензо, существовали ли когда-нибудь, а въ наше время и подавно, странствующіе рыцари, особенно украшенные столькими доблестями.
— Большая часть людей этого міра убѣждена подобно вамъ, что странствующихъ рыцарей никогда не было на свѣтѣ, возразилъ Донъ-Кихотѣ; и если бы небо не убѣдило, чудеснымъ образомъ, этихъ невѣрующихъ въ противномъ, то слова мои, какъ показалъ мнѣ неоднократный опытъ, не послужили бы ни къ чему; поэтому я не намѣренъ теперь разсѣевать вашего заблужденія, раздѣляемаго вами со многими другими. Все, что я думаю сдѣлать, это просить небо, да просвѣтитъ оно васъ и убѣдитъ, какъ дѣйствительны и необходимы были странствующіе рыцари минувшихъ временъ, и какъ благотворно было бы появленіе ихъ въ настоящія. Но за грѣхи наши нынѣ царствуютъ въ мірѣ лѣность, праздность, изнѣженность и корысть.
Кажется милый нашъ гость начинаетъ заговариваться, подумалъ донъ-Лорензо, во всякомъ случаѣ это въ высшей степени замѣчательный безумецъ, и съ моей стороны было бы глупо не признавать его такимъ.
Этимъ окончился разговоръ ихъ, и они отправились обѣдать.
Донъ-Діего спросилъ сына, что скажетъ онъ объ ихъ гостѣ? «Я бы запретилъ всѣмъ врачамъ», отвѣчалъ донъ-Лорензо, «и всѣмъ переписчикамъ его дѣйствій изъять что либо изъ хаоса его безумія. Это удивительный безумецъ, у котораго выпадаютъ иногда чрезвычайно свѣтлыя минуты».
Обѣдъ вполнѣ оправдалъ слова Донъ-Діего, говорившаго, что онъ любитъ угощать своихъ гостей здоровой, вкусной и питательной пищей. Но что въ особенности восхитило Донъ-Кихота, это удивительная тишина, царствовавшая во всемъ домѣ и дѣлавшая его похожимъ на обитель иноковъ. Когда со стола сняли скатерть, возблагодарили Подателя всѣхъ благъ и обмыли руки, Донъ-Кихотъ попросилъ донъ-Лорензо прочитать ему стихи, написанные имъ на поэтическое состязаніе.
— Чтобы не походить на тѣхъ поэтовъ, отвѣчалъ донъ-Лорензо, которые отказываются читать стихи свои, когда ихъ просятъ, и читаютъ, когда ихъ никто объ этомъ не проситъ, я исполню вашу просьбу и прочту вамъ мое стихотвореніе, за которое я, впрочемъ, не жду никакой награды, потому что въ этомъ трудѣ я вижу не болѣе, какъ умственное упражненіе.
— Одинъ изъ моихъ друзей, сказалъ Донъ-Кихотъ, человѣкъ не глупый, былъ того мнѣнія, что не слѣдуетъ писать стиховъ на заданную тему, такъ какъ они всегда удаляются отъ предмета и мысли напередъ составленнаго предложенія; къ тому же правила, существующія у насъ для подобнаго рода сочиненій, весьма строги. Въ стихахъ этихъ не допускается напримѣръ словъ: говоритъ ли онъ, или скажу ль, не допускается категорическихъ выраженій и ставится авторамъ много другихъ препонъ, какъ это очень хорошо извѣстно вамъ.
— Откровенно говоря, сказалъ Лорензо, я бы хотѣлъ указать вамъ на какую нибудь ошибку, утверждаемую и повторяемую вами, но не могу, потому что вы ускользаете изъ рукъ моихъ, какъ змѣя.