Не лучше ль умереть и горе въ гробѣ
Похоронить, чѣмъ жить въ волненьи вѣчномъ,
Колеблясь между страхомъ и надеждой.
И кажется порой — всего вѣрнѣе
Покончить разомъ, но иная мысль,
Мысль лучшая рождается въ умѣ,
И заставляетъ въ этомъ мірѣ жить
Тѣмъ, что она мнѣ не даетъ забыть
Того, что должно послѣ наступить.
Когда донъ-Лорензо окончилъ чтеніе своихъ стиховъ, Донъ-Кихотъ всталъ со стула, и взявъ его за руку воскликнулъ, или вѣрнѣе, почти закричалъ: «клянусь небомъ и всѣмъ его величіемъ, великодушный юноша, вы лучшій поэтъ въ мірѣ и достойны быть увѣнчаны лаврами не только Кипромъ или Гаэтой, какъ сказалъ одинъ поэтъ, надъ которымъ да сжалится Богъ, но афинской академіей, еслибъ только она существовала теперь, и нашими нынѣшними академіями Парижской, Болонской и Саламанкской. И да пронзитъ Господь стрѣлами Апполона тѣхъ судій, которые откажутъ вамъ въ первомъ призѣ; да никогда музы не переступятъ порога ихъ жилищъ. Будьте такъ добры: прочитайте мнѣ еще какіе-нибудь стихи ваши, потому что я желалъ бы полюбоваться, такъ сказать, со всѣхъ сторонъ вашимъ поэтическимъ геніемъ.