Таким образом, борзые предназначались для гона, доги - для резерва, а волкодавы - для генерального сражения. Кроме того, припасено было две-три гончих, которые должны были своим тонким чутьем выслеживать зверя, если его потеряют из виду.
Славное было зрелище, когда мы двинулись в путь между холмами в ясный октябрьский день! Воздух был прозрачен и чист, и, несмотря на позднее время года, не было ни снега, ни мороза. Кони ковбоев слегка горячились и раза два показали мне, каким образом они избавляются от своих седоков.
Мы заметили на равнине два-три серых пятна, которые были, по словам Гилтона, волками или шакалами. Свора понеслась с громким лаем. Но поймать им никого не удалось, хотя они носились до самого вечера. Только одна из борзых догнала волка и, получив рану в плечо, отстала.
- Мне кажется, Гилт, что от твоих волкодавов мало будет толку, - сказал Гарвин, младший из братьев. - Я готов стоять за маленького черного дога против всех остальных, хотя он простой ублюдок.
- Ничего не пойму! - проворчал Гилтон. - Даже шакалам никогда не удавалось улизнуть от этих борзых, не то что волкам. Гончие - также превосходные - выследят хоть трехдневный след. А доги могут справиться даже с медведем.
- Не спорю, - сказал отец, - твои собаки могут гнать, могут выслеживать и могут справиться с медведем, но дело в том, что им неохота связываться с волком. Вся окаянная свора попросту трусит. Я много бы дал, чтобы вернуть уплаченные за них деньги.
Так они толковали, когда я распростился с ними и уехал дальше.
Борзые были сильны и быстроноги, но вид волка, очевидно, наводил ужас на всех собак. У них не хватало духа помериться с ним силами, и невольно воображение переносило меня к бесстрашному щенку, разделявшему мою постель в течение последнего года. Как мне хотелось, чтобы он был здесь! Неуклюжие гиганты получили бы руководителя, которого никогда не покидает смелость.
На следующей моей остановке, в Бароке, я получил с почты пакет, заключавший два послания от моей хозяйки: первое - с заявлением, что "эта подлая собака безобразничает в моей комнате", другое, еще более пылкое, с требованием немедленного удаления Снапа.
"Почему бы не выписать его в Мендозу? - подумал я. - Всего двадцать часов пути. Пенруфы будут рады моему Снапу".