Он не кончил, так как Ян с силою ударил его в зубы. Сам отскочил на несколько шагов. Ян схватил большой камень.
— Не бросай! — серьезно сказал Сам.
Ян прицелился и со всей силы запустил камень. Сам увернулся, но затем кинулся на Яна… Они схватились в рукопашную. Гай, желая отомстить за себя, стал помогать Саму, за что получил несколько незначительных ударов.
Сам был плотнее и сильнее Яна, но Ян очень поправился с тех пор, как поселится в Сенгере. При всей своей худобе он был крепким, а в школе научился приемам борьбы, которые стары, как мир. К тому же ярость удваивала его силы, и не успел он сцепиться с противником, как стал одолевать. Сам полетел на землю вверх ногами. Сильный удар по носу заставил Гая убежать с плачем. Увидев, что Сам поднялся, Ян опять кинулся на него, как дикий зверь. Через минуту большой мальчик был сброшен с берега в пруд.
— Смотри, как бы я не устроил, чтобы тебя отослали отсюда! — кричал раздосадованный Сам. Я скажу папе, что ты мешаешь работать.
У него глаза были полны воды, а у Гая полны слез. Они оба не заметили постороннего наблюдателя, но Ян его видел. Шагах в двадцати оттуда стоял Вильям Рафтен, бывший свидетелем всей этой сцены. На лице его выражался не гнев, а глубокая печаль и разочарование. И не из-за того, что они поссорились, — нет, он достаточно знал свойственные мальчикам черты, чтобы не придавать этому значения, — а потому что его сын, большой и сильный, да еще поддерживаемый другим мальчиком, в открытой борьбе был побит тощим, полубольным товарищем.
Это была самая горькая пилюля, которую ему когда-либо случалось проглотить. Он молча повернулся и ушел, а о виденном даже не упоминал.
Шагах в двадцати стоял Рафтен.