— Я пошел прямо, куда глаза глядят, и видел сурка, но не с руки, и потому сказал: «Нет, это будет на другой раз; сегодня я не могу легко его поймать». Потом я увидел ястреба, который нес цыпленка, но слишком далеко. Встречал я кучу старых пней и сотни белок, но не хотел с ними возиться. Потом я пришел к ферме и… и… обошел кругом, чтобы не испугать собаки. Это было около Дауни, даже дальше, только в сторону. Вдруг, откуда ни возьмись, выскочила куропатка, величиной с индюшку, и целый выводок птенцов — штук тридцать или сорок. Ручаюсь, что я видел не меньше сорока штук. Они все улетели, только один сел на дерево — вот так, как через это поле. Вы, наверное, не увидели бы. Ну, я подошел за ветром, прицелился ему прямо в глаз и выстрелил. Кто-то теперь должен получить гранку! Вот и добыча.
Ястребиный Глаз развернул куртку и достал оттуда молодого короткохвостого реполова в рябеньких перышках, простреленного навылет.
— Так это у тебя куропатка? По-моему это молодой реполов, — сказал Главный Вождь. — Ты нарушил правило и убил певчую птичку. Маленький Бобер, арестуй преступника.
Ястребиный Глаз протестовал со всей яростью, которую в нем пробудил недавний подвиг. Тем не менее его связали по рукам и ногам, а для разбора дела созвали Совет. Сердитые возгласы понемногу улеглись, когда Гай убедился, как серьезно относятся члены Совета к этому происшествию. Наконец он признал себя виновным и был присужден в течение трех дней носить черное перо опалы и белое перо трусости, да еще в течение недели мыть посуду. Они хотели также, чтобы Гай готовил это время, но потом раздумали, так как на опыте изведали, что значит его стряпня.
— Не согласен я, вот и все, — ответил арестованный. — Я пойду домой.
— Копать грядки? Хорошо. Посмотрим.
— Может, и не пойду, а вы отстаньте!
— Маленький Бобер, что делают, когда индеец не хочет повиноваться Совету?
— Лишают его почестей. Помнишь, мы сожгли дощечку с надписью «Ветка»?