— Не особенно утешительно. Особенно после той возни, какая у нас была с луком.
— А все-таки нам нужно иметь хоть по дюжине стрел.
— Как делают их индейцы?
— Большей частью они берут прямые стволы гордовины, но я здесь гордовины нигде не видел, да, наконец, она и не такая уж безукоризненно прямая. А стрелы должны быть совершенно прямые, иначе они будут лететь неправильно. Недаром говорится: прямой, как стрела. Мы можем сделать стрелы лучше индейцев, потому что у нас есть хорошие инструменты. Мы можем вытесать их из какого-нибудь крепкого дерева.
— Какого именно? Неизвестной породы, которой белый человек видом не видал и слухом не слыхал?
— Вовсе нет! Для простых стрел лучше всего белая сосна, а для охотничьих — ясень или орешник. Какие мы будем делать?
— Я — охотник. Мне подавай охотничьи стрелы. Что ж нам теперь нужно?
— Сухого ясеня палочками в двадцать пять дюймов длины и три восьмых дюйма толщины, горячего клея и индюшиных перьев.
— Я дам тебе перьев, а ты делай остальное, — сказал Сам, вытаскивая связку индюшиных крыльев, которые были отложены для чистки печей. Однако в опровержение своих слов он тотчас же взял обрубок ясеня и стал его раскалывать, разделяя каждый раз пополам, пока у него не набралось две дюжины прямых палочек, толщиною около трех четвертей дюйма каждая.