— Так что ж? Зато весело, и у нас будет, где купаться все лето. Давай, сделаем.
— Я никогда не слышал, чтобы индейцы брались за такую большую работу.
— Ну, на время мы будем играть в бобров. Смотри, я начинаю.
Ян бросил большой камень на то место реки, которое ему казалось самым узким. Затем он принес еще камней и с увлечением принялся укладывать их в ряд поперек русла.
Сам сидел раздетый на берегу, уткнувшись подбородком в колени, которые он обвил руками. На груди его виднелись синие и красные полосы боевой татуировки.
— Иди сюда, пестрый лентяй, и принимайся за работу, — крикнул Ян и, чтоб подкрепить свое приглашение, запустил в Сама ком грязи. Тот ответил:
— Мое больное колено сломалось.
— Я один не буду работать! — воскликнул, наконец, Ян и выпрямился.
— Послушай, — сказал Сам, — я что-то придумал. Сюда гоняют скот на водопой. Речка летом пересыхает, и тогда скот возвращается к хлеву пить из корыта, а воду для этого надо качать. Потом он ждет, не дадут ли овса, вместо того, чтобы итти назад в лес. Я думаю, что если перекинуть два большие бревна, то половина работы уж будет сделана. Давай, попросим папу прислать нам ворот, чтобы перекинуть эти бревна и сделать запруду, куда скот мог бы ходит на водопой. Мне очень жалко бедную скотину. Я по целым ночам думаю о ней, просто видеть не могу, как она по жаре возвращается домой из-за глотка воды. Это не годится.
Сам поджидал удобной минуты, чтобы поговорить с отцом. В тот день подходящего случая не представилось. На следующее утро за завтраком. Рафтен взглянул через стол на Яна и, очевидно, сосредоточившись на какой-то мысли, спросил: