Ян записывал названия растений, но отказался от мысли делать рисунки и даже заметки.
— Привяжи бумажки с названиями к травам и спрячь их. Так делал доктор Кармартин, когда я его учила. Вот, правильно, — добавила она, когда Ян послушался и стал прикреплять к каждому стебельку бумажный ярлык с названием.
— Какая странная метла, — сказал Ян. Взор его упал на какую-то особенную метлу, стоявшую у стенки.
— Да. Буковая. Это работа Ларри.
— Кто это Ларри?
— Мой мальчик (Ларри было уж лет под шестьдесят). Он делает метлы из синего бука.
— А как? — опросил Ян, с интересом рассматривая метлу.
— Ножичком. Ларри очень любит стругать. Он берет черенки синего бука, дюйма в три толщины, и расщепляет их, но стружек не снимает и дает им закрутиться на конце.
— Как на молитвенных палочках?
— Ну, да, только здесь стружки гораздо длиннее. Когда палочка станет у него толщиной в дюйм, он выворачивает все стружки и привязывает полоской кожевенного дерева, потом делает ручку, подравнивает край топором, дает метле высохнуть — и готово. Лучшей метлы выдумать нельзя. У нас в роду всегда бывали такие мётлы, пока Ларри не женился на Китти Коннор, презренной из презренных. Я сама не хотела, чтобы он взял за себя эту гордячку. Кроме покупных товаров, она ничего знать не хочет. А за нею даже никто порядочный не ухаживал, пока она не сцапала моего Ларри. Да, нужно сказать правду, — сцапала! — воскликнула старуха, возвышая голос, и ее волнение свидетельствовало о какой-то семейной драме.