Через день перестал сыпаться на очаг снег.
Туран высунул голову из чума. Снежный блеск осветил чум. От расплавленного снежного покрова жмурятся узкие глаза Турана. Пусто вокруг чума. В белых, сверкающих лебединых шеях заструг[5], застывших в шторме океанских снежных волн, не видно оленей. С оленями Турану жизнь, без оленей всей семье смерть.
После бури ни голоса, ни свиста. Забежал на первую застругу шатающийся Туран. Он на ходу кланялся богам снегов, льдов и ветров и всматривался вдаль. Не видно оленей. Но скоро вырвались хриплые звуки радости.
— И-о-хе-хо-хе!
Откуда силы взялись, ноги бежали и голова не кружилась.
Услышал Туран тихий, далекий отголосок собачьего лая, скоро увидел низко летящее облако.
— Хорошо, хорошо! Гонят собаки оленей!
Собаки пригнали оленей и горячими языками начали лизать снег. Разгребая копытами снег, доставали олени любимый мох.
Бегал, суетился Туран, арканил оленей, запрягал и сбрасывал все имущество на нарты. Надо бросать родной чум, надо спасаться от гибельной оспы.
На своих быстроногих оленях уедет Туран от смерти.