Гнедко Устин голос знал, прыжком махнул и головой поравнялся с чубарой.
Свистнул пронзительно по-птичьи Итко, махнул камчой, рванулась чубарая и вылетела вперед за флажок. За ним с развевающимися по ветру волосами Устя. Взмыленные, одна за другой, вскакивали лошади на пригорок, останавливаясь у флажка. Они тяжело хрипели, вздрагивая всеми ребрами. Наездники, молча отдуваясь, вытирали рукавами разведенную в поту грязь, летевшую во время бега из-под копыт в лицо. Обратно поехали шагом, но с половины, не выдержав, обгоняя друг друга, с таким же азартом бросились вскачь.
Лошади с дымящимися боками перед трибуной хрипели, роняя с губ белую, похожую на сметану, слюну. Человек с флажком, отмечавший скакавших лошадей, заявил:
— Первым приехал этот алтаец. — Он указал на Итко.
Зашумели в толпе, а зычнее всех, прячась в толпе, выкрикивал Парфен:
— Не давай ему, он с половины дорога из-за кустов, вынырнул, — а сам думает: «На обоих ездил, не обогнать Гнедку чубарой!..»
На трибуне поговорили, поспорили и потом заявили:
— Приз — плуг Сакка—полагается Парфену Корыбаеву.
Выдача приза происходила у школы; там же выставка по сельскому хозяйству. Старуха-алтайка, привязав к изгороди пугливо озирающуюся лошадь, заглядывала со всех сторон в гудевший трактор и всех спрашивала:
— Покажи, где огонь горит.