о задачах комсомола…
о МОПР’е…
об отцах и матерях…
И тыкая кнутовищем в морду Устного Гнедого:
— Вот Парфен Устю хотел насмерть зашибить… Обломался старый чорт, теперь на, выкуси!.. — и, сделав кукиш, он водил перед ребятами.
Напряженные лица не смеялись, а гикали.
— Наши отцы не считали человеком алтайца… «Алтаишко вшивый» — вот имя и кличка, которая и теперь живет в деревнях. В нашей ячейке двадцать русских и семнадцать алтайцев. Мы первые показали миру, что такое равенство и братство… Теперь, ребята, не словом, а делом на нашем воскреснике докажем культурную революцию и гигиену!
Обгоняя друг друга, врассыпную поскакали в гору, где, нависая тенью, шумели в горных ветрах кедры и лиственницы. Зазвенели топоры. Обламывая ветви, падали молодые лиственницы. Два обчищенных бревна связывали на концах волосяными чумбурами, веревки одного конца перекидывали на седло, а концы второго на другое. Двое верховых шагом, опираясь ногами, вместо стремян, на бревна, ехали к флагу и там складывали в общую кучу. К полдню ребята разделились: умевшие плотничать стали рубить срубы. Обедать было некогда, и Устя раздавала каждому по куску хлеба и баранины. Подъезжая к Флегонту, который сидел на углу сруба, крикнула:
— Эй, каменщик, каменщик в фартуке белом! Что ты там строишь?..
Флегонт, откусывая хлеб, вытянув рожу так же, как в Чуйском нардоме, когда играл с Устей, ответил: