— Езень!
— Езень!
После трубки дружбы, после обычного приветствия, первая новость, важное известие:
— В аиле Олонга аки-башту. В день нарождения месяца состоится той:[24] будем давать имена сыновьям. Приезжайте, другим передайте.
По тропам в лога, где дымились аилы, летела весть о счастье в аиле Олонга.
Перед днем нарождения месяца седлали по урочищам лучших скакунов и ехали на той.
Празднество было нежирное. Высохло вымя у коров, нет молока, нельзя приготовить молочного самогона — араку. На баранине жир, как редкие снежинки осенью на красной замерзшей глине. Но была общая радость в аиле. Горит ярко костер, на разостланных кошмах, поджав ноги, дымя трубками, тесно сидят гости.
Тохтыш размотала волосяные веревки, вынула из бараньей шкурки ребенка. Старший из рода взял на руки скользкое, намазанное салом тельце и, приподнимал на ладони ревущего, увешанного амулетами, ребенка, наклоняясь к костру, сказал:
— Выкликайте ему ими!
И каждый гость, вынимая трубку из рта, выкрикивал имя: