— У-у-ст-яя. Э-э-к-к… во-о-ды…
Устя побежала за водой. Возвращаясь, услыхала крики.
«С кем это отец дерется?» — на ходу подумала Устя.
На штабели горбылей, в рваных отрепьях, извиваясь, в синяках и кровоподтеках, визжал Итко. Устя поставила на чурбашку ковшик и плечом оттолкнула отца от горбылей. Итко перевернулся набок и выхаркнул сгусток крови: свежие желтые горбыли, пахнувшие смолью, быстро всосали алые пятна.
Отец оттолкнул ковшик ото рта:
— Отпусти Устька, я е-в-в-о!..
— Садись, садись, пей!..
Отец уселся на чурку и жадно стал глотать воду. Устя оглядывалась на стонущего Итко.
— У этого рубаха не канифасная… Мать, поди, тоже есть?..
Глаза Усти забегали по двору.