— Взгляните-ка, батя, вон туда!
Палец указывал на длинные узкие плоты, несшиеся со всей силой за барками князя Гонореску. Гребцы вошли и раздирали себе волосы в припадке священных чувств. На плотах ничего не было, кроме длинного ряда тел, завороченных в ковры и циновки. — Невыносимый смрад доносился оттуда. Вот они долетели до барок, с гиканьем, шумом, пением и стонами обогнули их и понеслись еще дальше, оставив в воздухе волну отвратительного зловония.
—Мертвые тела, батя, — сказала Минни Гербель спокойно. — Их везут хоронить в священный город Кербелу, Вы ведь знаете лучше меня: шииты верят, что те, кого хоронит на священной земле, отвяжутся от всех своих грехов. А между прочим, батя, как раз теперь в этом вилайете ходит оспа. И мертвые тела повезут заразу, а в Кембеле будет эпидемия, где перемрет еще добрая тысяча. Некоторые вещи, батя, лучше хватать за бороду и драть с корнем, пока они не отравили с полмира здоровых.
Пастор Арениус поглядел вслед исчезающим плотам. Шииты гребцы пели дикие меланхолические песни, преисполненные фанатизма. А справа и слева от барок лежала мертвая земля Двуречья, полная песку, пыли, болот, солончаков, миазмов, скорпионов, зарослей и пустынь вперемежку, без единого намека на разумную волю человека и его организованный труд.
___________________________________
*А б а й я — плащ араба, его главная одежда.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ
Багдад, золотой сон империалистов и кинематографщиков
Дуг Фербенкс, где ты? Вот он, настоящий Багдад, столица Гарун-аль-Рашида, мечта тысячи и одной ночи, безо всякого отношения к операторам, декораторам, павильонам, иллюзиям, фокусам оптическим и дипломатическим!
Фелуджа осталась позади. Караван ступил на пыльную землю. Вдалеке, в коричневых развалинах, меж столбов пыли и свечек минаретов, средь гомона, топота, запустения, отбросов, похожих на ярмарочные объедки, показалась столица Ирака, по всей видимости созданная арабами для арабов на арабской земле.