— Великая и незабываемая сцена,— продолжал Лебер, — подготовляется нами в глубочайшей тайне. Конечно, если б мы могли действовать как художники, пригласить какого-нибудь Гриффитса, обучить тысячи статистов, заказать бутафорию, — это произвело бы на туземцев чарующее впечатление. Но, господа, наши — единственные актеры — человеческая стихия. Наш единственный режиссер — вот эта карта и радиотелефон в кабинете сэра Кокса. Наша единственная опора — честное слово пастора Мартина Андрью.
— Как вы разработали событие? — хрипло спросил пастор.
Мистер Лебер поглядел на него с нежностью:
— Через три дня, дорогой сэр, Из Бассоры выйдет религиозная процессия. Она пойдет с талисманами, останками Кавендиша, священными амулетами к Четырем долинам, чтоб оттуда спуститься в Ковейт. И через три дня вы со своим Караваном направитесь в свою очередь в порт Ковейт. У колодца Элле-Кум-Джере ваш караван столкнется с процессией.
— У меня не будет никакой охраны?
Мистер Лебер медленно покачал головой.
— Я надеюсь, сэр, вы не хотите лишних жертв.
Пастор Мартин Андрью замолк, потом внезапно встал и схватил свою шляпу.
— Я должен привести в порядок последние земные дела, — заикаясь, пробормотал он, поворачивая весь свой корпус к выходу. Сидевшие за столом переглянулись, но не сделали никакого движения. Пастора судорожно вздохнул и через секунду был у двери. Но не успел он переступить порог, как ему навстречу вырос молчаливый лакей с подносом в руках.
— Выпейте шербету, сэр,— почтительно произнес сэр Перси.