Таможенный чиновник уставился на секретаря, ничего не понимая. Чарльз был бледен, как мертвец.
— Сэра Томаса усыпили, и обокрали,— шепнул он, опасливо косясь по сторонам.-— Надо дать знать полиции. Бежим отсюда!
А в это время за той же шелковой портьерой, неподвижно стояла фигура женщины, опустившей капюшон глубоко на лоб. Она была бледнее секретаря. Два ярких, чересчур ярких глаза из-под прямых бровей, похожих на античные брови Диониса, впились в развернутый лист бумаги, лежавший у нее в руке. Женщина дочитала письмо, свернула его, спрятала на, грудь.
— Нет, это не должно попасть в руки австрийцам,— пробормотала она со странным выражением ненависти и торжества.—Нет, это слишком- большой козырь!
Она осторожно выглянула в зал и тотчас же отпрянула назад. С двух сторон, не спуская глаз с ниши, где лежал неподвижный сэр Томас, к ней подвигались две длинные, тощие, сухие фигуры в голубых домино.
— Дудки! — глуховатым голосом продолжала красавица.— Не для вас я вытащил каштаны из огня! Это стоит дороже какого-нибудь, венгерского дворянства! Ищите-ка меня хоть при помощи полиции!
С этими словами она плотно задернула портьеру, натянула на лицо полумаску, запахнулась в капюшон и, выждав минуту, когда движенье в зале стало еще тревожней и беспорядочней, ринулась вниз с лестницы и смешалась с толпой.
Между тем Чарльз успел вызвать полицию. В Ковейте, как и всюду, где хозяйничают англичане, она вербовалась из вышколенных, вымуштрованных индусов. Смуглые люди в полицейских мундирах и белых касках, молчаливые, узколицые, как тени, выросли у входа в «Гонорию». Десятка два их, поблескивая эполетами и оружием, ровным шагом, поддались по лестнице. Навстречу им уже бежали сам сиятельный хозяин, дрожащий от страха и потерявший голову Апопокас.
— Обман! Низкий обман!- — вопил князь Гонореску, хватая молчаливого начальника полиции.—Я не выдавал столько пригласительных билетов! Злоумышленники втерлись в мой дом с неизвестной целью! Господина Томаса Антрикота усыпили и ограбили! Меня самого чуть не усыпили и не ограбили, если б только я заснул! Арестуйте их!
— Тише! — сухо проговорил индус, не шевельнув и бровью.— В порту большие политические беспорядки. Распорядитесь, чтоб ни музыка, ни веселье не нарушались!