— Да, приятная погода, сэр! — вкрадчиво произнес кто-то, продевая свою руку через его руку. — Я тоже люблю подниматься до солнца!
Мартин Андрью судорожно вздрогнул. Мистер Лебер как будто и не заметил! Он повел его под руку, словно старую герцогиню Ланкастерскую, почтительно отбрасывая с дороги каждый камешек.
— Дорогой и глубокочтимый сэр, это хорошо, что вы уже встали. Вам следует возвыситься духом. Хотел бы, сэр, пожелать вам, чтоб ваше подвижничество лежало сейчас перед вашим духовным взором, как эта ясная гранатовая аллея!
Мартин Андрью дрожал, не в силах расцепить челюсти.
— Анти-Коминтерн уполномочил меня, сэр,посадить вас на лошадь. — Мы выбрали белую лошадь. Это конечно деталь, но вы сами будете благодарны нам за стильность. Абдул!
Молчаливый слуга в чалме вынырнул из-за деревьев.
— Поднеси саибу его наряд и приготовленную чашу!
Абдул исчез и через пять минут возвратился с двумя рослыми индусами. Они несли на шелковых подушках белый хитон, похожий на хитон тамплиера, с красным крестом на груди, открытой шеей и широкими рукавами.
— Вы принадлежите к старинному ордену, святой отец, ордену мучеников. Мы долго обдумывали одежду. Надо произвести впечатление некоторого единства, вы понимаете меня, — без привкуса католичества или реформации!
Между тем индусы по знаку, данному! Лебером, преклонили перед Мартином Андрью колени, взяли по щепотке земли из-под его подошв и посылали себе головы. Потом, вскочив на нога, они схватили пастора за локти, и покуда один держал его в железных тисках, другой обшаривал с ворота до пяток. Стиснув зубы, Мартин Андрью смотрел, как его обыскивают. Вот из-за пазухи смуглые пальцы вытянули стилет с отравленным лезвием и бросили на траву, к ногам мистера Лебера. За стилетом туда, же полетели револьвер, шелковый шнур, бритва, кошелек, свисток, множество таинственных мелочей пасторского туалета.