Чудо майора Кавендиша
— перед обезумевшей толпой неожиданно открылась необычайная картина. Как рааз перед мраморным склепом, на пригорке, — неподвижно стоял караван. С десяток людей спешился верблюды пили воду два всадника на конях застыли друг возле друга: один на маленькой косматой лошадке, черный, бородатый, смуглый другой — в белом одеянии, на белом коне, сухой, вытянувшийся и стройный, как Георгий-победоносец с византийского полотна.
— Эалля! — завопил мулла, поворачиваясь к толпе. — Вы видите! Видите! Неверный у священной гробницы! Что он тут делает?
Рокотанье толпы, как морской вал, подползло к ушам всадников.
— Сэр, вам пора начать, — шёпотом сказал косматый. — Выньте спичку и чиркните о гробницу, точно собираетесь закурить.
Пастор Мартин Андрью поворотился к нему, оскалив длинные желтые зубы. Волчий взгляд сто засветился чудовищным презрением и ненавистью.
— Трижды дурак! — прошипел он сквозь зубы. — Прочь от меня! Долой с — этим! вздором!
Пришпорив лошадь, он поднял ее на дыбы и в ту же секунду качнулся: белый конь тяжело прохрипел, припадая на ноги — у него были перерезаны сухожилья. Мартин Андрью швырнул поводья и с силой вылетел из седла — Прочь! Прочь от меня! — дико крикнул он на косматого, ковыляя в сторону от, колодца на деревянной ноге. — Ни один дьявол не заставит меня лезть на смерть! Нука! Заставьте-ка! Кукиш — вот вам чудо, палачи, убийцы, актеришки! Попробуйте-ка, попробуйте заставить меня заговорить!
Косматый перебежал дорогу и схватил пастора за хитон.
— Опомнитесь, сэр! Ради вашей души! Ради вашего величия! Ради вашей собственной идеи! Что скажет Анти-Коминтерн! Вас засмеют, оплюют, раздавят, вы будете пресмыкаться, ходить шутом, предателем, трусом, лгуном!