— Легкая вечерняя закуска, сэр,— журчала экономка, усаживая Боба на самое почетное место, садясь сама спиной к камину.— Кушайте правой рукой, сэр, и придержите меня левой, чтоб я снова не потеряла чувств. Завтра я угощу вас горячим ульстерским фазаном, нафаршированным грецкими орехами в молоке. Покойный майор...
Боб Друк грустно покачал головой.
— Я знаю, что он любил фазанов! — прошептал он таинственным голосом.—Именно, как вы говорите,— ульстерских фазанов, нафаршированных грецкими орехами!
Экономка вытаращила на него глаза:
— Любил, сэр? Я только что собиралась сказать вам, что он их терпеть не мог, и при его жизни я, скрепя сердце, воздерживалась от этого блюда, потому что, да будет вам известно, сэр... нет, нет, не жмите меня... я не подразумеваю ничего дурного... в начале нашего знакомства мы... мы кушали за одним столом!
Боб Друк сострадательно вздохнул:
— Удивительно, как женитьба влияет на человеческий характер, дорогая моя леди! Вы говорите, он терпеть не мог фазанов? А между тем не успел майор войти со своей красавицей-женой в вагон, как тотчас же поманил меня к себе: «Распорядитесь,— так и заорал он,— чтоб мне приготовили пару настоящих ульстерских фазанов, нафаршированных грецкими орехами»
Экономка всплеснула руками.
— Провалиться мне, если это не запечатлелось в моей памяти! — энергично продолжая Друк.—Майор при этом добавил: «Моя жена обожает фазанов, — а что любит миледи, то люблю и я!»
На этот раз экономка выслушала, как окаменевшая. Губы ее поджались с таким видом, что, если б они были барометром, ни один капитан не вывел бы свое судно в море, предпочтя при таких признаках лучше зазимовать на рейде.