Пэгги послушно отыскала идола и подняла бровки от изумления:
— Папочка, «идол— это предмет для поклонения языческого культа. Идолы бывают разные, от деревянных чурбанов и чурок и до жестянок от консервов, оставляемых европейцами в языческих урочищах. Негры племени Га-на-Га-на поклоняются опрокинутой метле, которой в метелку втыкают два камня, заменяющие глаза. Австралийцы поклоняются синем цвету, намазанному на жертвенник. Дикое племя Тон-куа наклоняется...» Ай! папа, тут неприлично!
Пэгги закрыла лицо руками и вспыхнула, как маков цвет. .
— Дай сюда, — Сердито пробормотал судья и нетерпеливо придвинул к себе книгу. Тотчас же по лицу ело разлилась сладкая и безмятежная улыбка человека, свободного в собственных рефлексах по причине законного вдовства. «Дикое племя Тон-куа поклоняется двойному плоду мангуби, напоминающему две груди молодой женщины».
— Гм!—прошептал судья.—Положительно, этот Кенворти садист! С каким жестокосердием он лишил несчастного молодого туземца экваториального солнца и предметов религиозного культа. Правда, туземец прибыл в Англию за штанами майора!... Но... но я положительно не понимаю, с какой стати он меняет первобытную жизнерадостную религию на штаны этого...
Судьи поперхнулся. Он терпеть не мог майора Кавендиша. Для нашего рассказа огромное значение имеет то обстоятельство, что и дочь судьи, Пэгги, терпеть не могла майора.
— Пэгги! — шепнул наконец судья, оглядываясь по сторонам и осторожно подбрасывая себе под самый нос огромный носовой платок. — Видишь ли, душа моя, я должен с тобой посоветоваться. С тех пор, как,твоя мать, а моя супруга, вздумала взойти из этого мира к небу, что было ей трудно, Пэгги, очень трудно, имея в виду сердечную астму, я ни разу: еще, cм... гм… не был в столь неопределенном состоянии духа!
— В, чем дело, папаша?
— Я подразумеваю, Пэгги, вмешательство в религиозные дела!
Не успел судья договорить этой фразы, а Пэгги вздрогнуть, как дверь в холл отворилась настежь, резкие шаги простучали по каменному полу, и перед судьей очутился сам сыщик Кенворти, в дорожном костюме, дорожной шляпе и с дорожной сумкой через плечо. Ехидные глаза его так и светились дьявольской хитростью.