— А я, братцы, оборотился и вижу него во рте синий огонь! Я его за ворот а он шипши — и вдруг ка-ак взвился воздух неизвестно куда. А денежки мои плакали.
Закончив свою речь, возница загоготал таком восторге, точно плачущие деньги не доводились ему ни мало сродни. Между тем ульстерские жители густой толпой окружили полицейских, чтобы насладиться зрелищем живого идолопоклонника.
— Джентльмены, он бритый! — восклицал парикмахер, трогая пальцем щеку нашего героя.
— И пиджак на нем в самый раз! — орал портной.
— Он блондин!
— Он симпатичный!
— Он без обручального кольца! —пищали барышни, не желая слушать ученика колледжа, тщетно объяснявшего обществу, что язычники носят кольцо исключительно в носу.
Но самую несносную назойливость проявил ульстерский аптекарь. Прыгая вокруг, арестованного, он требовал, чтоб тот поговорил с ним по язычески. Напрасно полисмены ступали булавой и рассыпали отборные английские эпитеты, аптекарь не унижался и требовал языческой pечи.
Боб Друк, выведенный из терпенья всей этой сценой и не вынесший плевков из запломбированного аптекарского рта, вдруг страшно выкатил глава, сел на корточки, и завыл диким голосом:
— А-ли-гу-ли-лу-ли-би!