Остальные молоды. Взрослые — в армии… Надо подтянуть Герасимова. С чего пить-то ему? Скучно, говорит. Скучно, это — верно. Что по вечерам делать? Федьку заставим чаще бывать в коллективе — свою вечеринку, комсомольскую, организуем.
Долго сегодня в обед беседовали они с Шалькой агитпропом, тесно прижавшись друг к другу на скамье у печки, где греет свои паяльники Иона.
Сегодня собрание. Перевыборы. Нужно решать сейчас. Нельзя со своими сомнениями итти на собрание коллектива. Надо самим держаться крепко. А то ослабнет коллектив.
Выход должен быть найден. Нельзя бросать комсомол, это верно, но комсомольская работа не должна мешать работе на производстве, наоборот — она должна помогать ей.
— Нужно подумать, Шалька.
* * *
Собрания коллектива происходили обыкновенно в завкоме. Пробежишь через «машинное» на парадную лестницу, что ведет в контору, и в квартиру главноуправляющего, — оттуда по узенькому коридорчику и железной лестнице, восемь ступенек вверх. Три маленьких комнаты. Коллектив, канцелярия и «кабинет» фабкомовского дедки. Любили ребята это помещение. Ведь после шести часов это их царство. Никто не мешает, не гонит. Любили коротать время за беседой, за игрою. Придет Павлов с мандолиной, Якимов гитару прихватит. Споют хором. А куда и деваться иначе, если нет своего заводского клуба?
Собрание назначено на пять часов. Народ собирается туго. Хорошо тем, кто на чистой работе, а вот в кочегарке или машинном?! Надо помыться, переодеться.
В половине шестого коллектив в сборе. Относительно, конечно: нет Федьки Летуна, Тихонова, еще кое-кого. Любят «лынить» ребята. Расселись кто куда: на диван кожаный, стулья, столы, а кто и на лесенку, что ведет вниз.
Не много ребят: человек двадцать — двадцать пять. Открывает собрание Якимов. Вопросов два. — О перевыборах и о поведении комсомольца Герасимова.