— Останешься? — тихо говорит он, — сегодня сыгровка.
Одни с хохотом отдергивают от него руку, другие кричат едкие слова о прилипчатых людях. Он останавливает одного, другого, третьего и неутомимо, с тревогой в голосе, спрашивает:
— А ты останешься?
Смеялись над ним и в коллективе. Особенно старался Шалька.
— Ох ты, горе-музыкант! — а дальше всегда добавляли:
— А как дела со струнами? Ведь у культкомиссии денег-то нет.
Сахалинский тоже советовал ему, не веря в организацию кружка, поставить вопрос на завкоме.
— Ведь нам и струны нужны. Да как же и без руководителя? Ничего не выйдет…
А Федька снова хватал за рукава и снова тревожно спрашивал:
— А ты остаешься?