— Это все верно, — вмешался сидящий на перилах Бугрин, — а все-таки на занятиях школы этого не говорят. Вот мы уселись здесь на лестнице и толкуем, как будто бы и веселей чем в школе… Да и понятней как-то. А там… скучно… руковод рассядется, положит ногу на ногу и «чешет» почти все два часа, а мы зеваем да на столе рисуем… Вот в чем дело-то. Вот почему ребята нейдут.
— Да в этом ты, пожалуй, прав… Не умеет у нас руковод как следует подать материал.
Никто на школу достаточного внимания не обращает. Некогда…
Занялись новыми формами работы… Ядра… Группы, а такое дело, как поднятие политической грамотности у ребят — «прохлопали»…
Некогда нам… Мы серьезными делами занимаемся. А это? Разве политучеба не серьезное дело? Не верно. Без политической грамотности, без уяснения основ политграмоты нельзя браться ни за одно дело. Без этого нельзя двигаться вперед. Без этого вся работа будет деляческой бесперспективной, узко-практической, ограниченной, а от такого делячества до обывательщины — один шаг.
У нас больше все на мелочи напирают. Мелочи — не плохо… Без них нельзя делать дела крупные… Они нужны как соль к супу. В каждом, пусть самом маленьком деле, нужна целевая установка…
Не плохо заниматься фотографией, но когда эта фотография заслонит комсомол, ячейку, тогда грош цена этому любительству. Понимаешь?
Даешь производительность
Больше всех лозунгом любительства был увлечен Костя-экономист. Это по его предложению ячейка провела совещание по обсуждению промфинплана электростанции. На совещании присутствовал почти весь техперсонал. Председательствовал инженер Шнейдер.
— Большими задачами задаваться не будем, а директивы правительства о снижении себестоимости на 7 процентов выполним. Правда, нам это не легко достанется. Товарищ Шнейдер уже говорил, что при нашем устарелом оборудовании и старых допотопных приемах работать больше и мечтать нельзя. Ну так сделаем хотя бы то, что должны сделать.